- У тебя что, дырка в голове? Любое биение может достичь подпространства. А ты собираешься вымостить путь луча пылью...

- Мы слегка повредим стены трубы, я знаю. Но это чистый луч, Посс. Я его вижу. Мне только нужна небольшая пульсация.

- Зачем?

"Могу ли я ему довериться?" - размышлял Инг.

Решив рассказать лишь часть правды, он проговорил:

- Я хочу проверить темп чистильщиков во время программы. Дай мне монитор мусора и перекрестный учет для каждого наблюдательного поста. Сфокусируй их на чистильщиках, а не на луче.

- Зачем?

- Ты сам увидишь, что активность чистильщиков не согласуется с условиями луча, - сказал Инг. - Что-то там не так - накопившаяся ошибка программирования или... я не знаю. Но мне нужны какие-то реальные факты, чтобы двигаться дальше, физический учет во время биения.

- Ты не получишь новых данных, прогоняя тест, который можно повторить в лаборатории.

- Это не лаборатория.

Вашингтон проглотил это, потом буркнул:

- А где ты будешь во время биения?

"Он сделает это", - подумал Инг и сказал:

- Я буду здесь, возле анодного конца. Биение здесь будет иметь наименьшую амплитуду.

- А если мы повредим трубу?

Инг заколебался, вспомнив, что сейчас его друг на ответственном посту, а не за кружкой пива в баре. Впрочем, ни слова о том, кто мог контролировать эту беседу... а этот тест был жизненно важен для той идеи, что стучалась в сознание Инга.

- Уважь меня, Посс.

- Уважь его, - проворчал Вашингтон. - Хорошо сказано, но лучше в таких делах не шутить.

- Подожди, пока я займу позицию. Прямое биение.

Инг принялся карабкаться вверх по склону трубы из желтой зоны в серую, а потом в белую. Здесь он повернулся, изучая луч. Он был тонкой пурпурной ленточкой, протянувшейся влево и вправо - покороче в левую сторону, к аноду. Длинный конец его, уходивший к катоду в каких-то двенадцати километрах вправо, был тонким цветным жгутом, прерываемым вспышками пролетающих чистильщиков.